Мученик Иерон и иные с ним, в Мелитине пострадавшие

02
Оте­че­ством св. Иеро­на бы­ла вто­рая (ве­ли­кая) Кап­па­до­кия; ро­дил­ся он в го­ро­де Ти­ане от бла­го­че­сти­вой и бо­го­бо­яз­нен­ной ма­те­ри по име­ни Стра­то­ни­ка, в цар­ство­ва­ние им­пе­ра­то­ров Дио­кли­ти­а­на и Мак­си­ми­а­на, ко­то­рые оба бы­ли усерд­ны­ми по­клон­ни­ка­ми идо­лов и го­ни­те­ля­ми хри­сти­ан.
Ко­гда до слу­ха им­пе­ра­то­ров до­шло, что жи­те­ли об­ла­стей Ар­ме­нии и Кап­па­до­кии во­пре­ки им­пе­ра­тор­ским ука­зам от­ка­зы­ва­ют­ся по­кло­нить­ся идо­лам, то они по­сле мно­гих со­ве­ща­ний из­бра­ли двух лу­ка­вых, пре­дан­ных язы­че­ству, же­сто­ких му­жей, Аг­ри­ко­лая и Ли­зия, и от­пра­ви­ли пер­во­го в Ар­ме­нию, а вто­ро­го в Кап­па­до­кию, при­ка­зав им, во-пер­вых, каз­нить всех та­мош­них хри­сти­ан, не со­гла­ша­ю­щих­ся по­кло­нить­ся идо­лам, и, во-вто­рых, за­пи­сать в вой­ско всех му­жей и юно­шей, силь­ных те­лом и спо­соб­ных к во­ен­ной служ­бе.
При­быв в Кап­па­до­кию, Ли­зий стал вся­че­ски разыс­ки­вать год­ных для на­бо­ра лю­дей. Меж­ду про­чим, ему до­нес­ли и об Иероне, как о че­ло­ве­ке здо­ро­вом, силь­ном и от­ли­ча­ю­щем­ся осо­бен­ным му­же­ством. Ли­зий тот­час же по­слал во­и­нов взять его и при­ве­сти. По­слан­ные не за­ста­ли Иеро­на до­ма: он был на ра­бо­те в по­ле. Во­и­ны от­пра­ви­лись ту­да и хо­те­ли схва­тить его; но Иерон, узнав, что его бе­рут для во­ин­ской служ­бы, от­ка­зал­ся ид­ти с ни­ми, счи­тая для хри­сти­а­ни­на вред­ным иметь об­ще­ние и слу­жить вме­сте с идо­ло­по­клон­ни­ка­ми. Во­и­ны хо­те­ли взять его си­лой, но раз­гне­ван­ный Иерон схва­тил по­пав­ше­е­ся под ру­ку де­ре­во и на­чал их бить; он ока­зал­ся на­столь­ко силь­нее во­и­нов, что они об­ра­ти­лись в бег­ство, а он гнал их, как лев го­нит коз­лят. Рас­се­ян­ные им во­и­ны вновь со­бра­лись, од­на­ко, в од­но ме­сто. Им ста­ло стыд­но друг дру­га, что не толь­ко не мог­ли одо­леть од­но­го че­ло­ве­ка, но и бы­ли им про­гна­ны. Они бо­я­лись воз­вра­тить­ся к то­му, кто их по­слал, с пу­сты­ми ру­ка­ми и го­во­ри­ли меж­ду со­бою, что ес­ли они во­ро­тят­ся без Иеро­на, то не толь­ко бу­дут все­ми осме­я­ны за то, что один че­ло­век по­бе­дил их всех, но и же­сто­ко на­ка­за­ны за тру­сость. По­это­му они по­зва­ли се­бе на по­мощь сво­их то­ва­ри­щей и во вто­рой раз в еще боль­шем чис­ле устре­ми­лись на Иеро­на.
Услы­хав об этом, он на­брал се­бе дру­жи­ну из во­сем­на­дца­ти му­жей-хри­сти­ан, скрыл­ся вме­сте с ни­ми в на­хо­див­шу­ю­ся вбли­зи пе­ще­ру и от­ту­да от­ра­жал на­па­де­ния оса­див­ших его языч­ни­ков. По­след­ние из­ве­сти­ли меж­ду тем сво­е­го на­чаль­ни­ка, что Иерон с дру­ги­ми хри­сти­а­на­ми за­пер­ся в пе­ще­ре, и они не мо­гут взять его. На­чаль­ник от­пра­вил к ним на под­мо­гу еще бо­лее во­и­нов и все-та­ки они ни­че­го не мог­ли сде­лать, так как, бо­ясь Иеро­на, ни­кто не осме­ли­вал­ся да­же при­бли­зить­ся ко вхо­ду в пе­ще­ру. То­гда на­чаль­ник по­слал к ним од­но­го из дру­зей Иеро­на по име­ни Ки­ри­ак. Ки­ри­ак, при­дя на ме­сто, по­со­ве­то­вал во­и­нам уда­лить­ся от пе­ще­ры, так как Иеро­на, го­во­рил он, мож­но взять толь­ко кро­то­стью и доб­рым со­ве­том, а ни­как не си­лой. Ко­гда во­и­ны уда­ли­лись, Ки­ри­ак во­шел к Иеро­ну и убеж­дал его не со­про­тив­лять­ся вла­сти и ид­ти за­пи­сать­ся в во­ин­скую служ­бу. Мир­ной бе­се­дой сво­ей он успо­ко­ил Иеро­на, вы­вел его из пе­ще­ры и от­вел в его дом к ма­те­ри – ста­рой и сле­пой вдо­ве. Она на­ча­ла гром­ко опла­ки­вать сы­на, на­зы­ва­ла его опо­рой сво­ей ста­ро­сти и све­том сво­их сле­пых очей и жа­ло­ва­лась, что ли­ша­ет­ся един­ствен­но­го уте­ше­ния в сво­ем пе­чаль­ном вдов­стве. Меж­ду тем во­и­ны, окру­жав­шие Иеро­на, при­нуж­да­ли его ид­ти с ни­ми. Про­стив­шись с пла­чу­щей ма­те­рью, со­се­дя­ми и зна­ко­мы­ми, ко­то­рые со­бра­лись там, Иерон за­хва­тил с со­бой од­но­го сво­е­го род­ствен­ни­ка по име­ни Вик­тор и по­шел в го­род Ме­ли­ти­ну вме­сте с во­и­на­ми, со­про­вож­да­е­мый дву­мя сво­и­ми близ­ки­ми род­ствен­ни­ка­ми Мат­ро­ни­а­ном и Ан­то­ни­ем и неко­то­ры­ми дру­ги­ми еди­но­вер­ца­ми. Пут­ни­ки не по­спе­ли в Ме­ли­ти­ну до за­хо­да солн­ца и но­че­ва­ли на ме­сте, где за­ста­ла их ночь. Но­чью бла­жен­но­му Иеро­ну явил­ся некто оде­тый в бе­лые одеж­ды и воз­ве­стил ему крот­ким и пол­ным люб­ви го­ло­сом: «Спа­се­ние, Иерон, бла­го­вест­вую я те­бе! Пра­вым пу­тем идешь ты, так как идешь под­ви­зать­ся за Ца­ря Небес­но­го и не за ско­ро гиб­ну­щую сла­ву зем­ную бу­дешь ра­то­вать… Ско­ро ты отой­дешь к Ца­рю Небес­но­му и при­мешь от Него честь и сла­ву за свои по­дви­ги».
Эти­ми сло­ва­ми явив­ший­ся на­пол­нил серд­це Иеро­на неска­зан­ною ра­до­стью.
Ко­гда он ис­чез, Иерон про­бу­дил­ся и с ра­до­стью воз­ве­стил быв­шим с ним дру­зьям и срод­ни­кам: «Я узнал тай­ну бла­го­во­ле­ния Бо­жия ко мне и те­перь уже с ве­се­льем иду в пред­сто­я­щий мне путь. Од­но толь­ко ис­тин­ное со­кро­ви­ще, од­но ис­тин­ное на­сле­дие, од­ни толь­ко ис­тин­ные бо­гат­ства, это – те, ко­то­рые скры­ты на небе­сах; все же зем­ные бла­га не при­но­сят по­лу­ча­ю­щим их ни­ка­кой поль­зы: «Ка­кая поль­за че­ло­ве­ку, ес­ли он при­об­ре­тет весь мир, а ду­ше сво­ей по­вре­дит»? Для ме­ня нет ни­че­го до­ро­же и луч­ше ду­ши… До­ста­точ­но вре­ме­ни сво­ей жиз­ни по­тра­тил я на слу­же­ние су­е­те, те­перь иду к Бо­гу. Од­но толь­ко сму­ща­ет ме­ня – пе­чаль мо­ей ма­те­ри, пре­ста­ре­лой и немощ­ной вдо­вы, ли­шен­ной све­та очей и не име­ю­щей се­бе по­мощ­ни­ка и за­ступ­ни­ка. Но я иду уме­реть за Хри­ста и Ему, От­цу си­рот и вдо­виц, по­ру­чаю я свою мать».
Ска­зав это, Иерон про­лил несколь­ко слез о сво­ей ма­те­ри и от­пра­вил­ся в путь. В Ме­ли­тине свя­той Иерон вме­сте с дру­ги­ми трид­ца­тью тре­мя хри­сти­а­на­ми был за­клю­чен в тем­ни­цу. Здесь он го­во­рил сво­им то­ва­ри­щам по за­клю­че­нию: «По­слу­шай­те, дру­зья и бра­тья, мо­е­го со­ве­та, ко­то­рый бу­дет вам по­ле­зен не в этой жиз­ни, а в бу­ду­щей. Все бо­я­щи­е­ся Бо­га ищут не зем­ных вре­мен­ных, а бу­ду­щих веч­ных благ. Вы слы­ша­ли, что на­ут­ро нас хо­тят за­ста­вить при­не­сти жерт­вы лож­ным язы­че­ским бо­гам: не бу­дем по­ви­но­вать­ся, не по­кло­ним­ся идо­лам и не при­не­сем им жерт­ву, при­не­сем луч­ше жерт­ву хва­лы ис­тин­но­му Бо­гу на­ше­му и воз­не­сем к Нему на­ши мо­лит­вы, услы­шав ко­то­рые, Он по­даст нам си­лу стой­ко и му­же­ствен­но пе­ре­не­сти му­че­ния и удо­сто­ить нас бла­жен­ной кон­чи­ны».
Слу­ша­те­ли Иеро­на еди­но­душ­но от­ве­ча­ли: «Сла­дост­ны нам, как мед, сло­ва твои! Ты со­ве­ту­ешь нам то, что дей­стви­тель­но по­лез­но и спа­си­тель­но для нас, и все мы же­ла­ем луч­ше уме­реть за Хри­ста, чем, по­кло­нив­шись идо­лам, жить в су­е­те».
Тем­нич­ные стра­жи из­ве­сти­ли о та­ком ре­ше­нии уз­ни­ков са­мо­го Ли­зия. На­ут­ро он ве­лел при­ве­сти свя­тых му­че­ни­ков из тем­ни­цы к се­бе на суд, по­ста­вил их пе­ред со­бой и с гне­вом спро­сил:
– Ка­кой бес при­вел вас к безум­но­му ре­ше­нию вос­стать про­тив вла­сти и не по­слу­шать­ся цар­ско­го по­ве­ле­ния – по­кло­нить­ся ве­ли­ким бо­гам?
– Мы, ко­неч­но, бы­ли бы безум­ца­ми и иг­руш­кой бе­сам, – от­ве­ча­ли свя­тые, – ес­ли бы честь, по­до­ба­ю­щую од­но­му толь­ко Бо­гу, воз­да­ва­ли де­ре­вян­ным и ка­мен­ным про­из­ве­де­ни­ям рук че­ло­ве­че­ских. Но те­перь мы по­сту­па­ем муд­ро, ибо по­кло­ня­ем­ся Твор­цу все­го, со­здав­ше­му небо и зем­лю сло­вом Сво­им и из­вед­ше­му их из небы­тия в бы­тие ду­хом уст Сво­их.
В это вре­мя один из при­сут­ство­вав­ших на су­де ука­зал Ли­зию на Иеро­на и ска­зал: «Вот кто со­про­тив­лял­ся тво­им по­слан­цам, и все, о чем ты слы­шал, сде­лал имен­но он».
Ли­зий, по­смот­рев на Иеро­на, спро­сил, от­ку­да он ро­дом, и, ко­гда Иерон на­звал свое оте­че­ство и ме­сто рож­де­ния, опять спро­сил его:
– Это ты про­ти­вил­ся цар­ско­му при­ка­за­нию, на­де­ясь на те­лес­ную свою си­лу, и из­бил по­слан­ных за то­бою во­и­нов?
– Да, я, – сме­ло от­ве­чал му­же­ствен­ный Иерон, – мне ли не воз­не­на­ви­деть нена­ви­дя­щих Те­бя, Гос­по­ди, и не возг­ну­шать­ся вос­ста­ю­щи­ми на Те­бя (Пс.138,21). По­то­му-то и на­нес я им по­бои и гнал как трус­ли­вых зай­цев.
Слы­ша эти сло­ва, Ли­зий раз­гне­вал­ся и, не от­да­вая долж­но­го храб­ро­сти и си­ле Иеро­на, по­ри­цал его за непо­кор­ность и ска­зал: «Безу­мие твое до­ве­ло те­бя до та­кой дер­зо­сти, что ты ослу­шал­ся цар­ско­го по­ве­ле­ния, не по­ко­рил­ся и мо­е­му при­ка­зу и из­бил по­слан­ных на­ми. За это по­веле­ваю от­сечь по са­мый ло­коть твою дерз­кую ру­ку, по­ви­но­вав­шу­ю­ся безум­ной го­ло­ве».
И тот­час свя­то­му Иеро­ну от­сек­ли ру­ку, а про­чих свя­тых по по­ве­ле­нию то­го же му­чи­те­ля неми­ло­серд­но би­ли дол­гое вре­мя.
За­тем все они опять бы­ли бро­ше­ны в тем­ни­цу и воз­бла­го­да­ри­ли Бо­га, спо­до­бив­ше­го их по­не­сти та­кие му­ки за Его свя­тое имя. Но один из них, вы­ше­упо­мя­ну­тый Вик­тор, род­ствен­ник свя­то­го Иеро­на, обес­силев от по­лу­чен­ных им по­бо­ев и убо­яв­шись еще боль­ших в бу­ду­щем, тай­но при­звал к се­бе то­го чи­нов­ни­ка, ко­то­рый вел за­пись схва­чен­ных и пре­дан­ных му­че­ни­ям хри­сти­ан, и уни­жен­но умо­лял вы­черк­нуть имя его, Вик­то­ра, из за­пи­си имен уз­ни­ков, страж­ду­щих за Хри­ста, при­чем обе­щал ему по­да­рить за это од­но по­ме­стье. Под­куп­лен­ный обе­щан­ным ему по­дар­ком, чи­нов­ник ис­пол­нил прось­бу Вик­то­ра, – уни­что­жил его имя в за­пи­си и но­чью вы­пу­стил его из тем­ни­цы. Но Вик­тор, вы­шед­ши из тем­ни­цы, вско­ре умер и, та­ким об­ра­зом, ли­шил­ся и иму­ще­ства, и жиз­ни, и му­че­ни­че­ско­го вен­ца.
Ко­гда на­ста­ло утро, свя­той Иерон узнал о слу­чив­шем­ся и, пол­ный бес­ко­неч­ной пе­ча­ли, гром­ко ры­дал о сво­ем срод­ни­ке, вос­кли­цая: «Увы, Вик­тор! что ты сде­лал? О, ка­кой до­ро­гой це­ной от­ку­пил­ся ты! За­чем ты сам от­дал се­бя в ру­ки вра­га? За­чем по­зор бег­ства пред­по­чел вен­цу сла­вы? За­чем от­дал жизнь веч­ную за вре­мен­ную? За­чем вре­мен­ное об­лег­че­ние по­ста­вил вы­ше ра­до­сти нескон­ча­е­мой? О, как сму­ти­ли те­бя недол­говре­мен­ные стра­да­ния от незна­чи­тель­ных ран, ко­то­рые – ни­что пе­ред му­ка­ми веч­ны­ми, ожи­да­ю­щи­ми те­бя по су­ду Бо­жье­му!»
Опла­кав от­пад­ше­го от ли­ка му­че­ни­че­ско­го, свя­той Иерон по­до­звал к се­бе двух сво­их срод­ни­ков Ан­то­ния и Мат­ро­ни­а­на, по­сле­до­вав­ших за ним, и ска­зал им: «Вы­слу­шай­те мою по­след­нюю во­лю и, воз­вра­тив­шись от­сю­да, при­ве­ди­те ее в ис­пол­не­ние. Мое иму­ще­ство, на­хо­дя­ще­е­ся в Пи­си­дии, я от­даю сест­ре сво­ей Фе­о­ти­мии, с тем чтобы она, по­лу­чая с него нуж­ное для про­пи­та­ния, со­вер­ша­ла по­ми­но­ве­ние по мне в день мо­ей смер­ти. Все же про­чее мое иму­ще­ство я остав­ляю сво­ей ма­те­ри по при­чине ее вдов­ства и си­рот­ства; от­дай­те ей так­же и мою от­се­чен­ную ру­ку и ска­жи­те ей, чтобы она пись­мом по­про­си­ла на­чаль­ни­ка го­ро­да Ан­ки­ры, вель­мож­но­го Ру­сти­ка, дать ей дом в Ва­ди­сане, где пусть и бу­дет по­ло­же­на ру­ка моя».
Оста­вив та­кое за­ве­ща­ние сво­им срод­ни­кам, бла­жен­ный Иерон спо­кой­но ожи­дал сво­ей му­че­ни­че­ской кон­чи­ны. И вот на пя­тый день Ли­зий опять сел на су­дей­ское ме­сто и, при­звав свя­тых, стал при­нуж­дать их по­кло­нить­ся идо­лам. Дол­го ста­рал­ся он и лас­ка­ми, и угро­за­ми от­кло­нить их от Хри­ста, но не имел ни­ка­ко­го успе­ха и то­гда при­ка­зал сна­ча­ла бить их без по­ща­ды пал­ка­ми, а за­тем осу­дил на усе­че­ние ме­чом. По­сле мно­гих му­че­ний свя­тые му­че­ни­ки бы­ли осуж­де­ны на смерть. Пред­во­ди­мые бла­жен­ным Иеро­ном, они на пу­ти к ме­сту каз­ни ра­дост­но вос­пе­ва­ли сло­ва псал­ма: «Бла­жен­ны непо­роч­ные в пу­ти, хо­дя­щие в за­коне Гос­под­нем» (Пс.118,1). При­шед­ши на ме­сто каз­ни, они пре­кло­ни­ли ко­ле­на и мо­ли­лись Гос­по­ду: «Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, при­ми ду­ши на­ши!»
За­тем их свя­тые гла­вы бы­ли усе­че­ны ме­чом.
Ан­то­ний и Мат­ро­ни­ан об­ра­ти­лись к Ли­зию с прось­бой поз­во­лить им взять те­ло их срод­ни­ка Иеро­на и, ко­гда Ли­зий не со­гла­шал­ся, умо­ля­ли его от­дать им, по край­ней ме­ре, от­се­чен­ную гла­ву Иеро­на. Он от­ве­чал им, что от­даст гла­ву толь­ко за рав­ное с ней по ве­су ко­ли­че­ство зо­ло­та. Силь­но скор­бе­ли Ан­то­ний и Мат­ро­ни­ан, что не бы­ло у них столь­ко зо­ло­та, сколь­ко тре­бо­вал за гла­ву Ли­зий, хо­тя, без со­мне­ния, чест­ная гла­ва му­че­ни­ка и сто­и­ла несрав­нен­но до­ро­же. То­гда Бог вло­жил в серд­це од­но­му бо­га­то­му и зна­ме­ни­то­му му­жу, име­нем Хри­за­фию, дать вы­куп за гла­ву свя­то­го му­че­ни­ка Иеро­на: он от­дал Ли­зию столь­ко зо­ло­та, сколь­ко ве­си­ла гла­ва, и, взяв ее, с че­стью хра­нил у се­бя. Ко­ры­сто­лю­би­вый Ли­зий стал то­гда отыс­ки­вать и от­се­чен­ную ру­ку свя­то­го, рас­счи­ты­вая и за нее по­лу­чить зо­ло­то; но Ан­то­ний и Мат­ро­ни­ан, узнав об этом, но­чью бе­жа­ли на ро­ди­ну, уно­ся с со­бой свя­тую ру­ку, а те­ла – его и про­чих свя­тых му­че­ни­ков, обез­глав­лен­ных вме­сте с ним, дру­гие хри­сти­ане, взяв тай­но, по­греб­ли в скры­том ме­сте. Упо­мя­ну­тые бра­тья, при­нес­ши ру­ку свя­то­го Иеро­на к его ма­те­ри Стра­то­ни­ке, вру­чи­ли ей свя­тые остан­ки. Мать, взяв усе­чен­ную ра­ди Хри­ста ру­ку сво­е­го воз­люб­лен­но­го сы­на, омы­ла ее сле­за­ми, ло­бы­за­ла ма­те­рин­ским лоб­за­ни­ем и при­кла­ды­ва­ла к сво­им очам. Ра­ду­ясь за сы­на и в то же вре­мя от­да­ва­ясь есте­ствен­ной скор­би, она го­во­ри­ла со сле­за­ми: «Лю­без­ный сын мой, ко­то­ро­го я ро­ди­ла жи­вым и здо­ро­вым! Те­перь у ме­ня толь­ко ма­лая часть тво­е­го мерт­во­го те­ла, но тем боль­шую скорбь она воз­буж­да­ет во мне. Увы, сын мой! Ро­ди­ла я те­бя в бо­лез­ни, вос­пи­та­ла в тру­дах, на­де­ясь иметь в те­бе опо­ру в ста­ро­сти, под­держ­ку в бо­лез­ни, уте­ше­ние в скор­бях, и, вме­сто то­го, ли­ши­лась я те­бя, свет сле­пых очей мо­их. Но что я пла­чу, ко­гда мне долж­но ве­се­лить­ся и ра­до­вать­ся то­му, что я – мать му­че­ни­ка, что я от­да­ла плод чре­ва сво­е­го Бо­гу, что ты, воз­люб­лен­ный сын, умер не так, как обыч­но уми­ра­ют лю­ди? Ведь му­че­ни­че­ская смерть, ка­кой скон­чал­ся ты, ве­дет ко мно­гим и ве­ли­ким бла­гам! Но, ото­шед­ши от ме­ня, не по­ки­дай ме­ня со­всем, сын мой, и в мо­лит­вах тво­их хо­да­тай­ствуй за ме­ня пред Гос­по­дом, за ко­то­ро­го ты про­лил свою кровь, дабы он и ме­ня ско­рее осво­бо­дил от этой мно­го­труд­ной и обиль­ной вся­ки­ми бе­да­ми жиз­ни».
По­сле это­го пла­ча Стра­то­ни­ка по­ло­жи­ла ру­ку свя­то­го на том ме­сте, ко­то­рое он сам бла­го­во­лил ука­зать, и при­ве­ла в ис­пол­не­ние все им за­ве­щан­ное. А Хри­за­фий, дав­ший зо­ло­той вы­куп за гла­ву свя­то­го Иеро­на, через несколь­ко вре­ме­ни по­стро­ил цер­ковь на ме­сте, где бы­ли усе­че­ны свя­тые му­че­ни­ки, и с че­стью по­ло­жил в ней гла­ву му­че­ни­ка, про­слав­ляя Свя­тую Тро­и­цу.

Жития преподобного Аврамия (Авраамия) затворника и блаженной Марии, племянницы его.

1

Пре­по­доб­ный Ав­ра­мий за­твор­ник и бла­жен­ная Ма­рия, пле­мян­ни­ца его, под­ви­зав­ши­е­ся в се­ле­нии Хи­да­на, близ го­ро­да Эдес­сы, бы­ли совре­мен­ни­ка­ми и со­оте­че­ствен­ни­ка­ми пре­по­доб­но­го Еф­ре­ма Си­ри­на (па­мять 28 ян­ва­ря), ко­то­рый впо­след­ствии на­пи­сал о их жиз­ни. Пре­по­доб­ный Ав­ра­мий на­чал труд­ный по­двиг уеди­нен­но­го жи­тия в рас­цве­те сво­их лет. Он по­ки­нул ро­ди­тель­ский дом и по­се­лил­ся в пу­стын­ном ме­сте, вда­ли от мир­ских со­блаз­нов, про­во­дя дни свои в бес­пре­стан­ной мо­лит­ве. По­сле смер­ти ро­ди­те­лей свя­той от­ка­зал­ся от на­след­ства и про­сил род­ных раз­дать его ни­щим.
Читать далее

Великомученик Дими́трий Солунский (Фессалоникийский), Мироточивый

1

Ро­ди­те­ли, тай­ные хри­сти­ане, кре­сти­ли Димитрия и на­ста­ви­ли в ве­ре. Отец его, рим­ский про­кон­сул, умер, ко­гда Ди­мит­рий до­стиг со­вер­шен­но­ле­тия. Им­пе­ра­тор Мак­си­ми­ан Га­ле­рий, всту­пив­ший на пре­стол в 305 го­ду, на­зна­чил Ди­мит­рия на ме­сто от­ца вла­сти­те­лем и во­е­во­дой Фес­са­ло­ний­ской об­ла­сти. Глав­ной обя­зан­но­стью Ди­мит­рия бы­ло за­щи­щать свою об­ласть от внеш­них вра­гов, но им­пе­ра­тор по­тре­бо­вал от него так­же, чтобы он ис­треб­лял хри­сти­ан. Ди­мит­рий вме­сто это­го стал ис­ко­ре­нять язы­че­ские обы­чаи, а языч­ни­ков об­ра­щать к Хри­сто­вой ве­ре.
Читать далее

Икона Богородицы «Всех скорбящих Радость»

1

Сколь­ко уте­ши­тель­но­го за­клю­че­но в од­ном уже име­ни этой ико­ны — бу­дя­щем, укреп­ля­ю­щем ве­ру лю­дей в Бо­го­ма­терь, как в див­ную За­ступ­ни­цу, ко­то­рая спе­шит всю­ду, где слы­шит­ся стон стра­да­ния люд­ско­го, ути­ра­ет сле­зы пла­чу­щих и в са­мом го­ре да­ет ми­ну­ты от­ра­ды и ра­до­сти небес­ной. Ра­дуй­ся же веч­но Ты, небес­ная скор­бя­щих Ра­дость!
Читать далее

Пре­по­доб­ный Иоанн Рыль­ский

0
Пре­по­доб­ный Иоанн Рыль­ский – ве­ли­кий ду­хо­нос­ный по­движ­ник Бол­гар­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и небес­ный по­кро­ви­тель бол­гар­ско­го на­ро­да, ро­дил­ся ок. 876 – 880 гг. в се­ле Скри­но Сре­дец­кой об­ла­сти (древ­ний Сре­дец – ныне Со­фия).
Ра­но остав­шись си­ро­той, маль­чик ушел пас­ту­хом в чу­жие лю­ди. Од­на­жды бо­гач из­бил его за то, что по­те­ря­лись ко­ро­ва с те­лен­ком. Маль­чик дол­го пла­кал и мо­лил­ся, чтобы Бог по­мог ему. Ко­гда он на­шел ко­ро­ву с те­лен­ком, то в ре­ке Стру­ме силь­но под­ня­лась во­да. Юный пас­тух по­мо­лил­ся, по­ло­жил на во­ду свою верх­нюю одеж­ду, на­чер­тал на ней крест, взял на ру­ки те­лен­ка и про­шел с ним, как по­су­ху, на дру­гой бе­рег ре­ки, где уже на­хо­ди­лась ко­ро­ва. Бо­гач, спря­тав­ший­ся в ле­су, ужас­нул­ся, ви­дя это чу­до, и, щед­ро на­гра­див маль­чи­ка, от­пу­стил его из сво­е­го до­ма. Раз­дав иму­ще­ство, маль­чик ушел из род­но­го се­ла. Где и ко­гда свя­той при­нял ино­че­ский по­стриг, оста­лось неиз­вест­ным. Пер­во­на­чаль­но он под­ви­зал­ся на вы­со­кой и го­лой го­ре, пи­та­ясь лишь ди­ки­ми рас­те­ни­я­ми. Хи­жи­на его бы­ла из хво­ро­ста. Спу­стя недол­гое вре­мя раз­бой­ни­ки на­па­ли на него но­чью и, из­бив, про­гна­ли от­ту­да. То­гда он на­шел глу­бо­кую пе­ще­ру и по­се­лил­ся в ней. Там же вско­ре по­се­лил­ся и его пле­мян­ник свя­той Лу­ка.
Ме­сто бы­ло столь без­люд­ное, что пре­по­доб­ный Иоанн счел сна­ча­ла по­яв­ле­ние Лу­ки за бе­сов­скую кознь, но, узнав, что юно­ша ищет ду­шев­но­го спа­се­ния, с лю­бо­вью при­нял его. Недол­го, од­на­ко, им при­шлось жить вме­сте: брат пре­по­доб­но­го Иоан­на на­шел по­движ­ни­ков и си­лой за­брал сы­на. По до­ро­ге до­мой юно­ша умер от уку­са змеи. Рас­ка­яв­шись, брат про­сил про­ще­ния у пре­по­доб­но­го. Пу­стын­ник ча­сто хо­дил по­том на мо­ги­лу пра­вед­но­го юно­ши; там бы­ло его лю­би­мое ме­сто от­ды­ха. Две­на­дцать лет про­вел пре­по­доб­ный в ди­кой пе­ще­ре, а за­тем пе­ре­шел в Рыль­скую пу­сты­ню и по­се­лил­ся в дуп­ле де­ре­ва. Он мно­го по­стил­ся, мо­лил­ся и по­сто­ян­но пла­кал; пи­тал­ся толь­ко тра­вой. Ви­дя та­кое тер­пе­ние, Бог про­из­рас­тил пре­по­доб­но­му бо­бы, ко­то­ры­ми он пи­тал­ся дол­гое вре­мя. Эти-то бо­бы и сде­ла­ли его по­дви­ги из­вест­ны­ми лю­дям. Од­на­жды ста­до овец от вне­зап­но­го стра­ха бе­жа­ло по гор­ным стрем­ни­нам, по­ка не оста­но­ви­лось у ме­ста, где жил пре­по­доб­ный. Пас­ту­хи, сле­до­вав­шие за ста­дом, с изум­ле­ни­ем уви­де­ли от­шель­ни­ка, ко­то­рый лас­ко­во уго­щал их: «Вы при­шли сю­да го­лод­ные – рви­те се­бе бо­бы мои и ешь­те». Все ели и на­сы­ти­лись. Один же на­пря­тал се­бе мно­го бо­бов и в за­пас. По до­ро­ге до­мой он пред­ло­жил их то­ва­ри­щам, но в укра­ден­ных струч­ках не ока­за­лось ни зер­ныш­ка.
Пас­ту­хи во­ро­ти­лись с рас­ка­я­ни­ем, и ста­рец про­стил, ска­зав с улыб­кой: «Ви­ди­те, де­ти, эти пло­ды на­зна­че­ны Бо­гом для про­пи­та­ния пу­стын­но­го». С тех пор ста­ли при­во­дить к пре­по­доб­но­му боль­ных и одер­жи­мых нечи­стым ду­хом, ко­то­рых он ис­це­лял мо­лит­вой. Из­бе­гая из­вест­но­сти, по­движ­ник ушел из лю­би­мо­го дуп­ла и по­се­лил­ся на вы­со­кой и труд­но­до­ступ­ной ска­ле, где 7 лет про­вел под от­кры­тым небом. Слух о ве­ли­ком пу­стын­ни­ке до­шел до бол­гар­ско­го ца­ря Пет­ра (927–969), ко­то­рый же­лал ви­деть­ся с ним; но пре­по­доб­ный Иоанн, на­пи­сав пись­мо, от­кло­нил сви­да­ние по сми­ре­нию. Поз­же пу­стын­ник при­нял под свое окорм­ле­ние ино­ков, ко­то­рые устро­и­ли мо­на­стырь с хра­мом в пе­ще­ре, где преж­де жил пре­по­доб­ный Иоанн. Он муд­ро пас свое ста­до и скон­чал­ся 18 ав­гу­ста 946 го­да на 70-м го­ду жиз­ни. За 5 лет до кон­чи­ны он на­пи­сал сво­ей ру­кой «За­вет к уче­ни­кам», од­но из луч­ших тво­ре­ний ста­ро­бо­лгар­ской пись­мен­но­сти. Свя­тая жизнь по­движ­ни­ка и зна­ме­ния ми­ло­сти Бо­жи­ей по его мо­лит­вам бы­ли са­мой луч­шей про­по­ве­дью хри­сти­ан­ской ве­ры в но­во­кре­ще­ной Бол­гар­ской зем­ле. В тре­вож­ное вре­мя борь­бы Бол­га­рии с Ви­зан­ти­ей, при за­пад­но­бо­лгар­ском ца­ре Са­му­и­ле (976–1014), пре­по­доб­ный Иоанн Рыль­ский явил­ся уче­ни­кам, по­веле­вая пе­ре­не­сти его мо­щи в Сре­дец (Со­фию), ку­да скрыл­ся пат­ри­арх Бол­гар­ский Да­ми­ан (927–972). Пред­по­ла­га­ют, что пе­ре­не­се­ние мо­щей бы­ло в 980 г.
Немно­го позд­нее пра­вая ру­ка пре­по­доб­но­го Иоан­на Рыль­ско­го бы­ла пе­ре­не­се­на на Русь (пред­по­ло­жи­тель­но в го­род Рыльск, в ко­то­ром бы­ла по­стро­е­на цер­ковь во имя пре­по­доб­но­го Иоан­на Рыль­ско­го с при­де­лом, по­свя­щен­ным му­че­ни­кам Фло­ру и Лав­ру, в день па­мя­ти ко­то­рых – 18 ав­гу­ста – он скон­чал­ся). Имя пре­по­доб­но­го Иоан­на с глу­бо­кой древ­но­сти бы­ло из­вест­но и лю­би­мо рус­ски­ми людь­ми. Имен­но в рус­ских ис­точ­ни­ках (Ми­нея на ав­густ ХII в., Ма­зу­рин­ский ле­то­пи­сец) со­хра­ни­лась да­та кон­чи­ны пре­по­доб­но­го.
В 1183 го­ду вен­гер­ский ко­роль Бел­ла II (1174–1196) во вре­мя по­хо­да на гре­ков взял вме­сте с дру­ги­ми дра­го­цен­но­стя­ми Сред­ца ков­чег с мо­ща­ми пре­по­доб­но­го Иоан­на и пе­ре­нес в г. Остер­гом. В 1187 го­ду, укра­сив ков­чег, он ото­слал свя­тые мо­щи на­зад с ве­ли­кой че­стью. 19 ок­тяб­ря 1238 го­да мо­щи пре­по­доб­но­го Иоан­на бы­ли тор­же­ствен­но пе­ре­не­се­ны в но­вую сто­ли­цу – Тыр­но­во и по­ло­же­ны в хра­ме во имя свя­то­го. 1 июля 1469 г. свя­тые мо­щи пре­по­доб­но­го Иоан­на Рыль­ско­го бы­ли воз­вра­ще­ны в Рыль­ский мо­на­стырь, где они по­чи­ва­ют до ны­неш­не­го дня, по­да­вая бла­го­дат­ную по­мощь всем ве­ру­ю­щим.
Пе­ре­не­се­ние мо­щей пре­по­доб­но­го Иоан­на Рыль­ско­го из го­ро­да Сред­ца (Со­фии) в то­гдаш­нюю сто­ли­цу Бол­гар­ско­го го­су­дар­ства – го­род Тыр­нов со­сто­я­лось в 1238 го­ду.

Память святых отцев VII Вселенского Собора (787)

123

В VIII столетии император Лев Исавриец воздвиг жестокое гонение на св. иконы, которое продолжалось при сыне его и внуке. В 787 году против этой иконоборной ереси царицею Ириною созван был Седьмой Вселенский Собор в г. Никее, на который явились 367 отцов.

Читать далее

Икона Богородицы Иверская

000
Ивер­ская ико­на (ко­то­рая сей­час хра­нит­ся на Афоне) в IX ве­ке на­хо­ди­лась у од­ной бла­го­че­сти­вой вдо­вы, жив­шей близ го­ро­да Ни­кеи. При им­пе­ра­то­ре Фе­о­фи­ле (829–842) ико­но­бор­цы, уни­что­жав­шие свя­тые ико­ны, при­шли в дом этой хри­сти­ан­ки, и один во­ин ко­пьем уда­рил по об­ра­зу Бо­го­ро­ди­цы. Тот­час из по­ра­жен­но­го ме­ста по­тек­ла кровь.
Вдо­ва, бо­ясь уни­что­же­ния свя­ты­ни, по­обе­ща­ла им­пе­ра­тор­ским во­и­нам день­ги и про­си­ла их до утра не тро­гать ико­ну. Ко­гда они ушли, жен­щи­на вме­сте с сы­ном (впо­след­ствии афон­ским ино­ком), для со­хра­не­ния свя­той ико­ны опу­сти­ла ее в мо­ре. Ико­на, стоя на во­де, при­плы­ла к Афо­ну. Афон­ские ино­ки, несколь­ко дней ви­дя в мо­ре ог­нен­ный столп, вос­хо­дя­щий до неба, при­шли к бе­ре­гу и на­шли свя­той об­раз, сто­я­щий на во­де.
По­сле мо­леб­на о да­ро­ва­нии мо­на­сты­рю явив­шей­ся свя­ты­ни бла­го­че­сти­вый инок Ивер­ско­го мо­на­сты­ря свя­той Гав­ри­ил Гру­зин (па­мять 25 июля), по по­ве­ле­нию Бо­жи­ей Ма­те­ри, явив­шей­ся ему во сне, по­шел по во­де, при­нял свя­тую ико­ну и по­ста­вил в хра­ме. Од­на­ко на сле­ду­ю­щий день ико­на бы­ла об­ре­те­на не в хра­ме, а над во­ро­та­ми оби­те­ли. Так по­вто­ря­лось несколь­ко раз, по­ка Пре­свя­тая Де­ва не от­кры­ла свя­то­му Гав­ри­и­лу Свою во­лю во сне, ска­зав, что не же­ла­ет быть хра­ни­мой ино­ка­ми, а хо­чет быть их Хра­ни­тель­ни­цей.
По­сле это­го об­раз был по­став­лен над мо­на­стыр­ски­ми во­ро­та­ми, где находится и по сей день. По­это­му свя­тая ико­на на­зы­ва­ет­ся Пор­та­и­тис­сою, Вра­тар­ни­цею.

Преподобный Амфило́хий Глушицкий, игумен

000
О жиз­ни и по­дви­гах прп. Ам­фи­ло­хия Глу­шиц­ко­го до­шло до нас очень ма­ло све­де­ний. Где ро­дил­ся прп. Ам­фи­ло­хий, кто бы­ли его ро­ди­те­ли, как про­шли дет­ские го­ды по­движ­ни­ка – обо всем этом не со­хра­ни­лось ни­ка­ких из­ве­стий. Из­вест­но, что пре­по­доб­ный под­ви­зал­ся в од­ном из мо­на­сты­рей го­ро­да Устю­га Ве­ли­ко­го, и под­ви­зал­ся, ве­ро­ят­но, нема­лое вре­мя, по­то­му что там он по­лу­чил сан свя­щен­ни­ка.
Ко­гда сла­ва о Глу­шиц­кой оби­те­ли, ос­но­ван­ной прп. Ди­о­ни­си­ем († 1437 г.; па­мять 1/14 июня), до­шла до Устю­га, он оста­вил мо­на­стырь и в 1417 г. при­шел на реч­ку Глу­ши­цу. Его влек­ло сю­да же­ла­ние усо­вер­шен­ство­вать­ся в ду­хов­ной жиз­ни под ру­ко­вод­ством та­ко­го опыт­но­го и слав­но­го по­движ­ни­ка, ка­ким был прп. Ди­о­ни­си­ей. При­дя в Глу­шиц­кую оби­тель, прп. Ам­фи­ло­хий про­сил св. Дио­ни­сия: «От­че, спа­си ме­ня». Глу­шиц­кий по­движ­ник спро­сил при­шель­ца: «За­чем ты при­нял на се­бя труд прий­ти сю­да?» «Я при­шел, – от­ве­тил Ам­фи­ло­хий, – по­кло­нить­ся сна­ча­ла Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри, а по­том сто­пам тво­им и жи­ву­щей с то­бою бра­тии и про­сить мо­литв ва­ших». Прп. Дио­ни­сий при­гла­сил устюж­ско­го ино­ка в свою кел­лию, и ко­гда они по­мо­ли­лись и се­ли, при­звал для бе­се­ды уче­ни­ка сво­е­го Ма­ка­рия. Ма­ка­рию пре­по­доб­ный ска­зал: «При­шел к нам в мо­на­стырь на­став­ля­е­мый Бо­гом инок Ам­фи­ло­хий и хо­чет с на­ми при­но­сить мо­лит­ву Бо­гу». «Про­сти ме­ня, невеж­ду, от­че, не знаю, что го­во­рить», – ска­зал Ма­ка­рий. «Го­во­ри, по­слуш­ник, что Бог по­ло­жит те­бе на серд­це», – по­ве­лел на­сто­я­тель, и Ма­ка­рий ска­зал: «Бла­го­сло­вен Бог, иже всем че­ло­ве­ком хо­щет спа­сти­ся и в ра­зум ис­ти­ны при­и­ти (1Тим.2,4)». «Да даст те­бе Бог го­во­рить по­лез­ное», – до­ба­вил прп. Ди­о­ни­сий.
Из это­го раз­го­во­ра прп. Ам­фи­ло­хий по­нял сми­ре­ние на­сто­я­те­ля, его про­сто­ту и бла­го­че­стие; уви­дел муд­рую скром­ность уче­ни­ка, и же­ла­ние под­ви­зать­ся под ру­ко­вод­ством прп. Ди­о­ни­сия удво­и­лось в нем. Он пал к но­гам свя­то­го стар­ца и вос­клик­нул: «Те­перь я ра­зу­мею пу­ти твои, от­че, ви­жу, как, нена­ви­дя сла­ву че­ло­ве­че­скую, ты ищешь сла­вы толь­ко от Бо­га». Но св. Ди­о­ни­сий, под­ни­мая прп. Ам­фи­ло­хия от сво­их ног, крот­ко го­во­рил ему: «За­чем ты, брат мой, отяг­ча­ешь греш­но­го че­ло­ве­ка? Встань. Од­но­му Бо­гу – сла­ва и по­кло­не­ние. Он один мо­жет спа­сти те­бя и ме­ня». «Бог, хо­тя­щий всем спа­се­ния, – со сле­за­ми от­ве­тил прп. Ам­фи­ло­хий, – при­вел ме­ня в свя­тые твои ру­ки, и с по­мо­щью Бо­жи­ей я бу­ду ис­пол­нять все, что мне ве­лишь».
Труд­на и су­ро­ва жизнь пу­стын­ни­ка, и ее труд­но­стей не скрыл от при­шло­го ино­ка прп. Ди­о­ни­сий. Но в при­шель­це он ви­дел ис­крен­нее же­ла­ние пу­стын­ной жиз­ни и ре­шил­ся под­дер­жи­вать его на тер­ни­стом пу­ти по­движ­ни­ка. «Ес­ли хо­чешь с на­ми пре­бы­вать здесь, – ска­зал ста­рец прп. Ам­фи­ло­хию, – со­тво­рим за­вет меж­ду со­бой – не раз­лу­чать­ся друг с дру­гом, по­ка жи­вем на зем­ле».
С ра­до­стью при­нял прп. Ам­фи­ло­хий за­вет свя­то­го на­сто­я­те­ля и твер­до ре­шил­ся ис­пол­нять в точ­но­сти устав об­ще­жи­тия. Так со­вер­ши­лось при­ня­тие прп. Ам­фи­ло­хия в Глу­шиц­кую оби­тель.
Стро­го ис­пол­няя устав об­ще­жи­тия, но­вый инок Глу­шиц­кий все пе­ре­но­сил с тер­пе­ни­ем ра­ди бу­ду­ще­го бла­жен­ства. Он под­ра­жал во всем при­ме­ру прп. Дио­ни­сия, свя­то со­блю­дал его за­по­ве­ди и за­бо­тил­ся толь­ко о сво­ей ду­ше. Доб­ро­де­те­ли кро­то­сти и тер­пе­ния осо­бен­но от­ли­ча­ли прп. Ам­фи­ло­хия и про­сла­ви­ли его. Прп. Ди­о­ни­сий лю­бил труд, пи­сал ико­ны для но­во­го хра­ма оби­те­ли, плот­ни­чал, шил одеж­ду, и в прп. Ам­фи­ло­хии он на­шел се­бе усерд­но­го по­мощ­ни­ка. Раз­де­ляя с прп. Ди­о­ни­си­ем его тру­ды, прп. Ам­фи­ло­хий по­мо­гал ему в управ­ле­нии оби­те­лью, все бо­лее и бо­лее рас­ши­ряв­шей­ся. Он был лю­би­мым уче­ни­ком свя­то­го на­сто­я­те­ля, его дру­гом и усерд­ным со­труд­ни­ком.
Два­дцать лет жи­ли по­движ­ни­ки вме­сте, и пе­ред кон­чи­ной сво­ей пре­по­доб­ный Ди­о­ни­сий по­ста­вил прп. Ам­фи­ло­хия сво­им пре­ем­ни­ком по игу­мен­ству в оби­те­ли. В по­след­ние го­ды жиз­ни сво­ей прп. Ди­о­ни­сий жил боль­шей ча­стью в Сос­нов­це и толь­ко по вре­ме­нам на­ве­щал По­кров­ский мо­на­стырь. В од­но из та­ких по­се­ще­ний он ска­зал прп. Ам­фи­ло­хию: «Ныне ви­жу я, что вре­мя от­ше­ствия мо­е­го уже при две­рях; те­бе же, друг мой и сверст­ник, Гос­подь по­ве­лел еще дол­го жить. По­крой те­ло мое зем­лею и персть от­дай пер­сти, а сам пре­бы­вай на этом ме­сте, дер­жась ду­хов­но­го жи­тия и тво­ря па­мять мо­е­му сми­ре­нию. Ча­до! Не из­не­мо­гай в бо­лез­нях и воз­ды­ха­ни­ях на вся­кий день, ожи­дая ско­ро раз­лу­чить­ся от­се­ле, и спе­ши на по­честь выш­не­го зва­ния. Вспо­ми­най еще сло­во Гос­подне: Егда со­тво­ри­те вся по­ве­лен­ная вам, гла­го­ли­те, яко ра­би неклю­чи­ми есмы (Лк.17,10); ибо кто из нас мо­жет вы­пла­тить долг Вла­ды­ке Хри­сту, об­ни­щав­ше­му нас ра­ди и осво­бо­див­ше­му нас от стра­стей?»
Про­ща­ясь с на­став­ни­ком сво­им, прп. Ам­фи­ло­хий го­во­рил сквозь сле­зы: «От­че ду­хов­ный, ты сам от­хо­дишь на по­кой, а ме­ня остав­ля­ешь в скор­би. По­мо­лись Гос­по­ду, чтобы быть мне спут­ни­ком тво­им из сей жиз­ни». Но пре­по­доб­ный Ди­о­ни­сий от­ве­тил: «Те­бе еще ра­но остав­лять мир, ибо ты недос­та­точ­но под­ви­зал­ся для при­го­тов­лен­ной те­бе на­гра­ды. Дол­го бу­дешь тру­дить­ся на этом ме­сте по­сле мо­е­го пре­став­ле­ния. За­боть­ся, как я, о из­бран­ном ста­де Хри­сто­вом во все дни жиз­ни сво­ей, па­ся, над­зи­рая и воз­во­дя его к ду­хов­но­му ра­зу­ме­нию».
Ко­гда бра­тия, пла­ча, спра­ши­ва­ли прп. Ди­о­ни­сия, ко­му он остав­ля­ет их, кто станет за­бо­тить­ся о ду­шах их, уми­ра­ю­щий по­движ­ник от­ве­тил: «Бо­гу я остав­ляю вас и Его Пре­чи­стой Ма­те­ри; ста­рей­шин­ство же вру­чаю воз­люб­лен­но­му мо­е­му уче­ни­ку Ам­фи­ло­хию. Ему при­ка­зы­ваю па­сти ста­до Хри­сто­во вни­ма­тель­но и пра­во».
По­хо­ро­нив сво­е­го на­став­ни­ка, прп. Ам­фи­ло­хий еще 15 лет про­дол­жал по­дви­ги в Глу­шиц­кой оби­те­ли. «Вни­ма­тель­но и пра­во», по за­ве­ту сво­е­го на­стоя­те­ля, пас он вве­рен­ное ему ста­до и ти­хо скон­чал­ся 12 ок­тяб­ря 1452 г. Со­глас­но за­ве­ща­нию пре­по­доб­но­го, он по­хо­ро­нен был в Сос­но­вец­кой пу­сты­ни, ря­дом с прп. Ди­о­ни­си­ем.
Мо­щи прп. Ам­фи­ло­хия по­чи­ва­ли под спу­дом в Глу­шиц­ком-Сос­но­вец­ком мо­на­сты­ре по­сре­ди хра­ма во имя свя­то­го Иоан­на Пред­те­чи и прпп. Ди­о­ни­сия и Ам­фи­ло­хия. Празд­но­ва­ние прп. Ам­фи­ло­хию – 11/24 ок­тяб­ря и 13/26 мая.

Преподобная Пелаги́я Антиохийская, Елеонская, Палестинская

123
Пре­по­доб­ная Пе­ла­гея (Пе­ла­гия) ро­ди­лась в Ан­тио­хии Си­рий­ской и до сво­е­го об­ра­ще­ния ко Хри­сту бы­ла лег­ко­мыс­лен­ной и рас­пу­щен­ной де­ви­цей. Имея очень при­вле­ка­тель­ную на­руж­ность, она укра­ша­ла се­бя рос­кош­ны­ми одеж­да­ми, зо­ло­том и дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, за что по­клон­ни­ки на­зы­ва­ли ее Мар­га­ри­той, т. е. жем­чу­жи­ной.
Од­на­жды в Ан­тио­хию съе­ха­лись на со­бор епи­ско­пы со­сед­них епар­хий. Сре­ди них на­хо­дил­ся Нонн, епи­скоп Илио­поль­ский, из­вест­ный сво­ей муд­ро­стью и пра­вед­ной жиз­нью. Во вре­мя пе­ре­ры­ва епи­ско­пы вы­шли из хра­ма, где они за­се­да­ли, и вдруг пе­ред ни­ми по­яви­лась шум­ная тол­па юно­шей. Сре­ди них осо­бен­но вы­де­ля­лась сво­ей кра­со­той од­на де­ви­ца – с об­на­жен­ны­ми пле­ча­ми и нескром­но оде­тая. Это бы­ла Пе­ла­гия. Она гром­ко шу­ти­ла и сме­я­лась, а по­клон­ни­ки ви­лись во­круг нее. Сму­щен­ные епи­ско­пы по­ту­пи­ли свои взо­ры, а свя­той Нонн, на­про­тив, стал при­сталь­но рас­смат­ри­вать Пе­ла­гию. Ко­гда шум­ная тол­па уда­ли­лась, Нонн спро­сил епи­ско­пов: «Раз­ве не по­нра­ви­лась вам кра­со­та этой жен­щи­ны и ее на­ряд?». Они мол­ча­ли. То­гда Нонн про­дол­жал: «А я мно­го­му на­учил­ся от нее. Она по­ста­ви­ла сво­ей це­лью нра­вить­ся лю­дям и, как вы ду­ма­е­те, сколь­ко ча­сов упо­тре­би­ла она на укра­ше­ние се­бя, на за­бо­ту, чтобы по­ка­зать­ся кра­си­вее дру­гих жен­щин в гла­зах сво­их по­чи­та­те­лей! На Страш­ном су­де ею осу­дит нас Гос­подь, по­то­му что мы, имея на Небе бес­смерт­но­го Же­ни­ха, пре­не­бре­га­ем со­сто­я­ни­ем сво­ей ду­ши. С чем мы пред­ста­нем пе­ред Ним?».
При­дя в го­сти­ни­цу, свя­той Нонн стал усерд­но мо­лить­ся о спа­се­нии Пе­ла­гии. В сле­ду­ю­щее вос­кре­се­ние, ко­гда Нонн со­вер­шал Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, Пе­ла­гия, вле­ко­мая та­ин­ствен­ной си­лой, впер­вые при­шла в храм. Бо­го­слу­же­ние и про­по­ведь свя­то­го Иоан­на о Страш­ном су­де так по­тряс­ли ее, что она при­шла в ужас от сво­ей греш­ной жиз­ни. При­дя к Нон­ну, она изъ­яви­ла же­ла­ние кре­стить­ся, но не бы­ла уве­ре­на, по­ми­лу­ет ли ее Гос­подь: «Гре­хи мои мно­го­чис­лен­нее пес­ка мор­ско­го, и не до­станет во­ды в мо­ре, чтобы омыть мои сквер­ные де­ла». Доб­рый пас­тырь уте­шил ее на­деж­дой на ми­ло­сер­дие Бо­жие и кре­стил ее.
Став хри­сти­ан­кой, Пе­ла­гия со­бра­ла свое иму­ще­ство и при­нес­ла Нон­ну. Нонн же ве­лел раз­дать его ни­щим, го­во­ря: «Пусть бу­дет ум­но по­тра­че­но ху­до со­бран­ное». Несколь­ко дней спу­стя Пе­ла­гия, пе­ре­одев­шись в муж­скую одеж­ду, уда­ли­лась из го­ро­да. По­шла она в Иеру­са­лим и здесь при­ня­ла мо­на­ше­ский по­стриг. Ее при­ня­ли за юно­шу. Устро­ив се­бе кел­лию на Еле­он­ской го­ре, она за­тво­ри­лась в ней и ста­ла ве­сти су­ро­вую мо­на­ше­скую жизнь в по­ка­я­нии, по­сте и мо­лит­ве. Жи­те­ли окрест­ных мест счи­та­ли ее за ино­ка Пе­ла­гия, ев­ну­ха. По­сле несколь­ких лет, до­стиг­нув вы­со­ких ду­хов­ных да­ро­ва­ний, инок Пе­ла­гий скон­чал­ся при­бли­зи­тель­но в 457 го­ду. При по­гре­бе­нии об­на­ру­жи­лось, что по­чив­ший инок – жен­щи­на.

Покров Пресвятой Богородицы

000
«Дева днесь предстоит в Церкви, и с лики святых невидимо за ны молится Богу: ангели со архиереи покланяются, апостоли же со пророки ликовствуют: нас бо ради молит Богородица Превечнаго Бога» — это чудное явление Матери Божией произошло в середине Х века в Константинополе, во Влахернской церкви, где хранилась риза Богоматери, Ее головной покров (мафорий) и часть пояса, перенесенные из Палестины в V веке.
В воскресный день, 1 октября, во время всенощного бдения, когда храм был переполнен молящимися, святой Андрей, Христа ради юродивый (память 2 октября), в четвертом часу ночи, подняв очи к небу, увидел идущую по воздуху Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, озаренную небесным светом и окруженную Ангелами и сонмом святых. Святой Креститель Господень Иоанн и святой апостол Иоанн Богослов сопровождали Царицу Небесную. Преклонив колена, Пресвятая Дева начала со слезами молиться за христиан и долгое время пребывала в молитве, потом, подойдя к Престолу, продолжала Свою молитву, закончив которую, Она сняла со Своей головы покрывало и распростерла его над молящимися в храме людьми, защищая их от врагов видимых и невидимых.
Пресвятая Владычица сияла небесной славой, а покров в руках Ее блистал «паче лучей солнечных». Святой Андрей с трепетом созерцал дивное видение и спросил стоявшего рядом с ним своего ученика, блаженного Епифания: «Видишь ли, брат, Царицу и Госпожу, молящуюся о всем мире?» Епифаний ответил: «Вижу, святый отче, и ужасаюсь». Преблагословенная Богородица просила Господа Иисуса Христа принять молитвы всех людей, призывающих Его Пресвятое Имя и прибегающих к Ее заступлению. «Царю Небесный, — глаголаше в молитве на воздусе со Ангелы стоящая Всенепорочная Царица, — приими всякаго человека, молящегося к Тебе и призывающего Имя Мое на помощь, да не отыдет от Лика Моего тощ и неуслышан».
Святые Андрей и Епифаний, удостоившиеся созерцать молящуюся Богоматерь, «долгое время смотрели на распростертое над народом покрывало и на блиставшую наподобие молнии славу Господню; доколе была там Пресвятая Богородица, видимо было и покрывало; по отшествии же Ее, сделалось и оно невидимым, но, взяв его с Собою, Она оставила благодать, бывшую там». Во Влахернской церкви сохранилась память о дивном явлении Богоматери. В XIV веке русский паломник дьяк Александр видел в церкви икону молящейся за мир Пресвятой Богородицы, написанную так, как Ее созерцал святой Андрей. Но Греческая Церковь не знает этого праздника.
В русском Прологе ХII века содержится запись об установлении особого праздника в честь этого события: «Се убо, егда слышах — помышлях; како страшное и милосердное видение и паче надеяния и заступления нашего, бысть без празднества… восхотех, да не без праздника останет Святый Покров Твой, Преблагая».
В праздничном Богослужении Покрову Божией Матери Церковь воспевает: «С чинми Ангел, Владычице, с честными и славными пророки, с верховными апостолы и со священномученики и со архиереи за ны грешныя Богу помолися, Твоего Покрова праздник в Российстей земли прославльшыя».
Следует добавить, что и святой Андрей, созерцавший дивное видение, был славянин, в молодых годах попавший в плен и проданный в Константинополе в рабство местному жителю Феогносту. В России храмы в честь Покрова Божией Матери появились в XII веке. Всемирно известный по своим архитектурным достоинствам храм Покрова на Нерли был построен в 1165 году святым князем Андреем Боголюбским. Заботами этого святого князя и был установлен в Русской Церкви около 1164 года праздник Покрова Божией Матери. В Новгороде в XII веке существовал монастырь Покрова Пресвятой Богородицы (так называемый Зворинский монастырь); в Москве царем Иоанном Грозным был построен собор Покрова Божией Матери у храма Святой Троицы (известный как храм Василия Блаженного).
В праздник Покрова Пресвятой Богородицы мы испрашиваем у Царицы Небесной защиты и помощи: «Помяни нас во Твоих молитвах, Госпоже Дево Богородице, да не погибнем за умножение грехов наших, покрый нас от всякаго зла и лютых напастей; на Тя бо уповаем и, Твоего Покрова праздник чествующе, Тя величаем».